Филиппос (philippos) wrote in knigi_ru,
Филиппос
philippos
knigi_ru

Categories:

Евгения Фёдорова. На островах ГУЛАГа: воспоминания заключённой.

название или описание

Спросите у моего Времени – кто более всех виновен в рассказанной мной истории? Талантливый юноша, интеллектуал, завербованный органами и предавший свою любимую, потому что его воля была сломлена, а страх самому оказаться за решёткой велик?...
…Я сама, подписавшая лживый, из пальца высосанный протокол и потянувшая в пропасть двоюродного брата?
Заранее всё предрешившие судьи, всерьёз игравшие комедию суда?
Или, наконец, «великий кормчий, до смерти запугавший огромную страну и превративший людей в бессловесных рабов режима?
А может быть, просто само время, заставлявшее людей быть нелюдями?

И Время ответит: «Виновны все!
Ибо Время было – сталинское.”

- пишет Евгения Николаевна Фёдорова о годах, проведённых в сталинских застенках и лагерях. Реальные события, описываемые ею, намного ужаснее любого художественного вымысла.


Два десятка лет писалась эта книга, на Родине и в эмиграции, но вышла в свет только после смерти автора. В 1935-м году по навету близкого человека, поэта, интеллектуала, оказавшегося агентом НКВД, Женю, начинающую детскую писательницу, подрабатывавшую летом в Сочи экскурсоводом, арестовали и доставили в Москву на Лубянку. Ей «повезло», по печально известной 58-й статье девушку не расстреляли (обвинялась она в подготовке покушения на Сталина «за 100 тысяч рублей»), но отправили в ГУЛАГ. Ужасы бутырской «пересылки» и лагерного ада переданы на страницах мемуаров с большим тактом и достоинством, без крикливых кровожадных подробностей, но они потрясают, прежде всего, достоверностью и стойкостью несломленного духа.

Как ни удивительно, узница сталинских концлагерей рассказывает о произошедших с ней (а вместе с ней и миллионами советских людей) событиях без неистовой озлобленности и едкого обличительного пафоса. Трагизм – в сути вещей, описываемых мемуаристом, в масштабе творимого зла. Но автор, прежде всего, хочет исполнить долг памяти перед людьми, которым не было суждено дожить, как ей, до дней падения кровавого режима. С глубокой теплотой она говорит о тех, с кем её связал случай – недолгая встреча на «этапе», короткое соседство в камере, знакомство в лагере, переросшее в дружбу, - будь то интеллигент, угодивший в ГУЛАГ по «политической» статье, или даже уголовник.

Так, об авторитете «из уголовного мира» лагпункта «Северный» (из которого автор позднее совершит побег, будет поймана и окажется в другом лагере (ей опять «повезёт», её не расстреляют) она с умилительным литературным вкусом, по-интеллигентски, пишет: «Слушать Владимира Николаевича Экка было не менее интересно, чем читать Ильфа и Петрова», тут же вспоминая и героев рассказов О.Генри.

О многих из этих людей она могла бы сказать словами, которыми вспоминала инженера-механика из лагеря «Пудожстрой»: «Вся его жизнь была как феерическая история, полная приключений и удивительных случаев». (Инженер М.А. Соловов (автор дотошно вспоминает инициалы имён тех людей) до революции был ни много ни мало механиком на «Штандарте» - яхте его величества, Николая II; рассказывал, как завтракал за одним столом с царём, с цесаревичем Алексеем, императрицей, «не раз видел на яхте Распутина и даже здоровался с ним за руку»).

Но, пожалуй, главным светлым воспоминанием останется для Жени Андрей Быховской, человек, с которым она встретилась на «Водоразделе» - объедение нескольких лагпунктов БеломорБалтЛага, куда заключённых отправляли за провинности («там были только лесоповал и «загибаловка» - гибель от истощения»). Андрею не суждено бежать вместе с Женей, он погибнет, но до конца своих дней останется самым дорогим и близким другом, благодаря которому Женя в конечном итоге не погибла в «Водоразделе».

Жизнь Андрея – яркий слепок времени. Племянник известного юриста Юрьева, юнкер Быховской сражался в рядах врангелевской армии, эмигрировал за границу. Чем только не приходилось ему зарабатывать на жизнь! В Греции он держал тараканьи бега (вспомним Булгаковский «Бег»), из Австрии в Венгрию доставлял контрабанду, часто попадая в тюрьму. В Бразилии бежал из легиона наёмных войск, был разносчиком в Каире, завербовался в колледж иезуитов, откуда бежал, и попал на ежегодные мистерии в Обер-Аммергау, театрализованные пасхальные представления в Баварии, откуда пришёл в кино, став хроникальным кинорежиссёром. Но в 1934 году, сгорая от тоски по родине, Андрей едет в Советскую Россию, вместе с 400-ми активистами движения «Смена вех», специальным поездом, который встречали с пышностью, сравнимой с чествованием героев-папанинцев. Родина встретила своих заблудших сыновей цветами, всех сменовехцев обеспечили жильём и работой. Октябрьский парад 1934 года на Красной площади Андрей снимал на киноплёнку, а 1935-й год встретил уже в Бутырках. Арестованы были все 400 человек. «Он пришёл на «Водораздел» ещё полный сил и энергии, живой, умный, смелый, решительный. Если бы не я, Андрей не стал бы дожидаться финала… Из-за меня он ослаб и дошёл до ручки. Из-за меня он сидит в изоляторе, ожидая, когда его посадят на грузовик и повезут на расстрел… Мне вдруг всё сделалось безразлично – жить или умереть, но только медленно не доходить, зная, что страшный, одинокий конец всё равно неизбежен».

Евгения Фёдорова умерла в возрасте 89 лет в США, проживала во Франции, много путешествовала, умерла в окружении любящей семьи. Но до конца своих дней сохранила память об Андрее – и посвящённую ему главу назвала «Вечная память».
Вечная память им всем, миллионам загубленных жизней. Спасибо тем, кто нашёл в себе силы вспомнить, записать, засвидетельствовать. Вечная память.
Tags: история, мемуары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments